К проблеме критики текста русского Синодального перевода Священного Писания

Оригинальный текст Священного Писания Нового Завета написан на древнегреческом языке. Это уникальный язык по своему лексическому богатству, семантической глубине его лексических единиц, и аналоги ему в древнем, а тем более в современном мире найти трудно. Перевести на иной язык без неких смысловых потерь – практически невозможная задача. Например, из-за такого уникального явления в этом языке, как система отрицаний. В языке имеются два вида отрицания, это – «ouv» и «mh,». Первое используется в изъявительном наклонении, его можно назвать “пассивным” отрицанием.  К примеру:

u;mei_v e'ste to\ fw_v tou_ ko/smou. ou' du/natai po/liv krubh_nai e'pa/nw o#rouv keime/nhV (Мф. 5:14)

Вы свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. (Мф.5:14)

Второе во всех остальных – императиве, сослагательном наклонении и прочих случаях. Чаще всего, оно используется как активное отрицание:

kai\ mh\ do/xhte le/gein e'n e;autoi/v pate/ra e;comen to\n a'braa/m le/gw ga\r u;mi/n o[ti du/natai o; Yeo\s e'k tw/n li/ywn to/utwn e'gei/rai  te/kna tw/ a'braa/m (Мф. 3:9)

И не думайте говорить в себе: «отец у нас Авраам», ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. (Мф. 3:9)

Различные отрицания используются для дифференциации смысловых значений, заложенных в тексте.

В тексте Священного Писания часто используется это явление древнегреческого языка, с первых страниц Ветхого Завета, в первых главах книги Бытия, мы встречаем интересное употребление этих частиц.

В эпизоде, когда дается заповедь Адаму не вкушать «от плодов древа знания добра и зла». Господь обращается к Адаму и evnetei/lato – то есть дает заповедь e;ntolh, что также переводится как «приказ», «указание».

a'po\ de\ tou_ xu/lou tou_ ginw/skein kalo\n kai\ ponhro/n, ou' fa/gesye a;p au'tou_V h; d ' aJn h;me/ra fa/ghte  a;p au'tou_, yana/tw` a'poyanei_sye. (Быт. 2:17)

 А от дерева познания добра и зла не ешьте от него, ибо в день, в который вы вкусите от него, смертью умрете. (Быт.2:17)

Однако, что остается незамеченным в Синодальном переводе, при этом используется индикативное отрицание: ou' fa/gesfe. То есть заповедь не имеет в себе чисто гетерономных импликаций. Это не приказ сверху, это заповедь и Бога, и  человека самому себе одновременно.

Разумеется, отобразить это в русском переводе невозможно. Также важно отметить, что используется медиальная форма глагола «есть» – вообще при описании глагола «есть-вкушать» в раю и в левитских постановлениях используется именно медиальная форма – как мы увидим ниже, не случайно.

В следующей главе книги Бытия перед нами открываются настоящие жемчужины богословия – с помощью той же системы отрицаний:

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. (Быт.3:1-3)

Ѕмjй же бЁ мудрёйшій всёхъ ѕвэрeй сyщихъ на земли2, и5хже сотвори2 гDь бGъ. И# речE ѕмjй женЁ.: что2 ћкw речE бGъ: да не ћсте t всsкагw дрeва рaйскагw;

И# речE женA ѕмjю: t всsкагw дрeва рaйскагw ћсти бyдемъ:

t плодa же дрeва, є4же є4сть посредЁ раS, речE бGъ, да не ћсте t негw2, нижE прикоснeтесz є3мY, да не ќмрете. (Быт.3:1-3)

:O de\ o#fiv h}n fronimw/tatov pa/ntwn tw_n yhri/wn tw_n e'pi\ th_v gh_v, w{n e'poi/hsen ku/riov o; yeo/vV kai\ ei}pen o; o#fiv th_ gunaiki/ Ti/ o%ti ei}pen o; yeo/v Ou' mh\ fa/ghte a'po\ panto\v xu/lou tou_ e'n tw`_ paradei/sw`?

kai\ ei}pen h; gunh\ tw`_ o#fei   'Apo\ karpou_ xu/lou tou_ paradei/sou fago/meya,

a'po\ de\ karpou_ tou_ xu/lou, o% e'stin e'n me/sw` tou_ paradei/sou, ei}pen o; yeo/v Ou' fa/gesye  a;p au'tou_ ou'de\ mh\ a%qhsye au'tou_, i%na mh\ a'poya/nhte. (Быт. 3:1-3)

Змий – «мудрейший из всех зверей», то есть символ искуса как такового, обращается с вопросом к жене о заповеди данной Богом. В этом стихе мы видим двойное отрицание «ouv mh/». В греческом оно используется для усиления отрицания. То есть получается, что змей спрашивает жену: «Что – вообще ни от какого дерева в раю вам есть нельзя?» Плюс отсутствует медиальная форма глагола «fa/go» (fa/ghte – активная) вместо нее употребляется четкий императив. То есть задается такой вопрос, на который и отвечать не надо – тут нельзя ни сказать «да», ни сказать «нет». Заповедь о невкушении есть, однако она теономна по своей сути – она вырастает из синтеза гетерономии и автономии, она естественна для человека и форма вопроса неприемлема в принципе. Однако жена отвечает, и, разумеется, ответ этот ошибочен. Первая часть его повторяет заповедь в точности, однако добавляется еще вторая – «mh/ a'psi/sfe», в которой и выражается эта невозможность правильного ответа на искус: в ней мы видим то самое активное отрицание и при этом медиальную форму простого будущего времени. То есть мы видим описание разлада в человеке – отпадение автономии от гетерономии при попытке их синтеза: синтеза медиального залога и императивного отрицания.

Разумеется, это далеко неполное описание тонкостей этих двух глав. Передать это на русском языке невозможно. Поэтому простителен тот перевод на русский, который мы имеем.

Однако порой переводчик сознательно шел на искажение текста Писания и тогда, когда он мог несколько точнее преподать текст, он этого не делал, видимо, по своим собственным убеждениям.

Вот, например, случай употребления того же активного отрицания. В первой главе 1-го Послания к Коринфянам апостол Павел описывает тех, кто призван Господом:

ble/pete ga\r th\n klh_sin u;mw_n, a'delfoi/, o%ti ou' polloi\ sofoi\ kata\ sa/rka, ou' polloi\ dunatoi/, ou' polloi\ eu'genei_vV

a'lla\ ta\ mwra\ tou_ ko/smou e'xele/xato o; yeo\v i%na kataiscu/nh` tou\v sofou/v, kai\ ta\ a'syenh_ tou_ ko/smou e'xele/xato o; yeo\v i%na kataiscu/nh` ta\ i'scura/,

kai\ ta\ a'genh_ tou_ ko/smou kai\ ta\ e'xouyenhme/na e'xele/xato o; yeo/v, ta\ mh\ o#nta, i%na ta\ o#nta katargh/sh`, (1Кор.1:26-28)

Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных;

но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное;

и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, (1Кор.1:26-28)

В основу текстового блока положен принцип антитезы, построенный на антонимах, причем антитеза предстает в фигуре оксюморона, которая в античной риторике рассматривалась как ее разновидность и относится к фигурам мысли призванным привлечь внимание. Мы видим использование антонимов (при дословном переводе): мудрое глупое, сильное болезненное, аристократическое асоциальное.

Квинтэссенцией данного перечисления оказывается словосочетание «ta me onta», это субстантивированное причастие от глагола настоящего времени eimi с отрицанием. Me on в греческой философии – это небытие, причем такое, которое, в принципе, есть, но сопротивляется бытию. Для описания небытия, которого нет и никогда не было, используется словосочетание «ta ouk onta» – то есть, скажем так: небытие, которого НЕТ. И избирается Богом тот, кто сопротивляется экзистенциональному бытию с маленькой буквы и идет к Бытию эсcенциональному с большой буквы.

Разумеется, передать эту тонкость довольно сложно, но в Синодальном мы видим: «ничего не значащее». Что не просто не передает семантики оригинала, но и противоречит ей.

Переводчики церковно-славянской Библии понимали, что передать богословскую глубину греческого возможно только при максимально точном, порой даже подстрочном, переводе. Они понимали, что упрощение текста, попытка сделать его более приятным и удобочитаемым, приведет к обратному результату. Они понимали, что единственный способ создания максимально приближенного перевода – это подстрочность перевода, точное соответствие оригиналу, вплоть до синтаксических конструкций. К сожалению, переводчики Синодального не всегда это понимали и действительно искажали смысл Писания:

Еще такой пример. В том же Послании Апостол говорит об истинном знании. Он обращается к коринфской пастве с такими словами (подстрочный перевод):

Если кто полагает, что он познал (перфектный инфинитив) что-либо, то тот еще не познал так, как надлежит познать (аористный),

Если же кто любит Бога, тот познан Им (человек познан Богом).

ei# tiv dokei_ e'gnwke/nai ti, ou#pw e#gnw kayw\v dei_ gnw_naiV

ei' de/ tiv a'gapa`_ to\n yeo/n, ou{tov e#gnwstai u;p au'tou_. (1Кор.8:2,3)

Однако в Синодальном:

Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать.

Но кто любит Бога, тому дано знание от Него. (1Кор.8:2,3)

Во третьем стихе используется конструкция upo с генетивом, которая переводится только творительным падежом.

Как мы видим, смысл написанного апостолом кардинально меняется – апостол хотел отвратить человека от понимания «знания» как чего-то внешнего, частного, нецелостного, что дается как чисто интеллектуальное. Апостол говорит о том, что настоящее знание – это знание Богом человека, оно живое, его невозможно отделить от бытия человека, это знание и сердца, и души, и разума человека, оно целостно. Однако находившиеся под влиянием католических идей переводчики переиначили смысл данной фразы.

В церковнославянском данный перевод точен:

ѓще же кто2 лю1битъ бGа, сeй познaнъ бhсть t негw2. (1Кор.8:3)

Очень часто переводчики использовали различные церковнославянизмы,  семантика которых, однако, уже изменилась. Например, слово «скоро». В славянском это – «быстро, поспешно», но к концу XIX-го столетия оно уже приобрело то значение, которое мы имеем сейчас, то есть «в ближайшем будущем».

Пример такого употребления – известная фраза из Апокалипсиса:

«Се, гряду скоро» – так говорит о Себе и о Своем Втором Пришествии Христос. Каждому, кто так или иначе сталкивался с православной эсхатологией, приходилось читать или слышать эту фразу о скором Втором Пришествии Спасителя. К отмеченной в переводе фразе настолько привыкли, что во ВСЕХ переводах на русский язык, включая переводы епископа Кассиана, РБО, Лутковского, Института в Заокском, «Живого потока», перевод этой строчки звучит один и тот же: «Се, гряду (иду) скоро». Однако «скоро» в церковнославянском означает «быстро». Оригинальное греческое слово «tahu» так и переводится – «быстро, поспешно».

Обратим внимание на употребление этого слова в Новом Завете:

i#syi eu'now_n tw`_ a'ntidi/kw` sou tacu\ e%wv o%tou ei} met ' a''tou_ e'n th`_ o;dw`_, mh/pote/ se paradw`_ o; a'nti/dikov tw`_ krith`_, kai\ o; krith\v tw`_ u;phre/th`, kai\ ei'v fulakh\n blhyh/sh`V (Мф. 5, 25)

Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу” (Мф.5:25)

kai\ tacu\ poreuyei_sai ei#pate toi_v mayhtai_v au'tou_ o%ti h'ge/ryh a'po\ tw_n nekrw_n, kai\ i'dou\ proa/gei u;ma_v ei'v th\n galilai/an, e'kei_ au'to\n o#qesyeV i'dou\ ei}pon u;mi_n. (Мф. 28, 7)

и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите. Вот, я сказал вам (Мф.28:7)

ei}pen de\ o; path\r pro\v tou\v dou/louv au'tou_, tacu\ e'xene/gkate stolh\n th\n prw/thn kai\ e'ndu/sate au'to/n, kai\ do/te daktu/lion ei'v th\n cei_ra au'tou_ kai\ u;podh/mata ei'v tou\v po/dav (Лук. 15, 22)

И сказал отец рабам своим: «скорее достаньте лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги» (Лук. 15:22) (еп. Кассиана, в Синодальном не переведено)

e'kei/nh de\ w;v h#kousen h'ge/ryh tacu\ kai\ h#rceto pro\v au'to/nV (Иоан.11, 29)

Она же, когда услышала, встала поспешно и пошла к Нему (Иоан.11:29)

Можно, конечно, сказать, что переводчики из благочестивых помышлений решили сохранить устоявшийся церковнославянский перевод, однако в другом стихе той же книги мы видим понимание «tacu» как русское «скоро»:

Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечом уст Моих. (Откр.2:16)

metano/hson ou}nV ei' de\ mh/, e#rcomai/ soi tacu/, kai\ polemh/sw met ' au'tw_n e'n th_ r;omfai/a` tou_ sto/mato/v mou. (Откр. 2, 16)

Соответственно обыкновенный читатель неверно понимает эту фразу. Он понимает ее так: «Христос скоро придет», однако в реальности: «Господь идет быстро, с поспешностью приближается».

Это один из многих примеров неоправданного употребления церковнославянизмов в Синодальном переводе.

В заключение можно сказать, что примеров переиначивающих смысл неточностей очень много. И автором, по причине регламента и возможной богсловской неподготовленности слушателей, отбирались для данной работы отнюдь не самые острые. Разумеется, создать идеальный первод не представляется возможным, передать всю богословскую глубину может только язык оригинала. Однако нельзя мириться с тем полным противоречием Священному Писанию, с которым мы сталкиваемся в Синодальном переводе. Альтернативой ему вполне может послужить перевод епископа Кассиана (Безобразова), в котором отсутствуют  многие ошибки, в том числе и вышеописанные. Идеалом, разумеется, будут комментарии на греческий текст, включающие богословский и филологический анализ.